?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
IV.
eruah
Что же сказать о внутреннем пространстве художника, как не о первых впечатлениях детства, когда душа без объяснения и сострадания  была вброшена в непонятный, устрашающий и очаровывавший мир; первые радости и страхи, первые влюбленности и первые предательства – все мучило и терзало, изумляло и притягивало первым пониманием и всё новым знанием о мире, той первой болью, которая все дальше и дальше уводит от детства, делая первый взнос в жестяную копилку печальной мудрости, - первым осознанием одиночества.
Память капризно хранит одни и своевольно отбрасывает другие образы , краски, звуки , ароматы, чтобы через много лет внезапным волнением вернуть запах весны в морозном мартовском утре или залить окна нежным светом победительного долгожданного снега… Душа хранит печали и желания, чтобы скрытые и неощутимые для зрителя, они настойчиво напоминали о себе в творческом почерке, чтобы в скупой избирательности мотивов среди необъятного круга тем нашептывали они  о неизбывном времени детства.
Голос детства – сладкоголосым пением сирены, увлекает художника в безвозвратную обреченность себе, принуждая его в каждом новом произведении предъявлять автопортрет собственной души.
Таковы все великие и малые мастера, свет и жар их души освещают их работы , просвечивают сквозь тему, манеру, стиль, вспыхивая немеркнущим сиянием разноликих образов «Единого прекрасного», становясь частью души их созерцателя.
Свет, однажды зажженный мастером, проходит тропою человеческих сердец, пронизывая вандальную,  жестокую,  кровавую историю мира золотыми нитями искусства – это свет бессмертия человеческого гения.
В толще эпох и времен исчезла его хрупкая жизнь, истаяло его тело, утратив подчас  даже  имя, оставив после себя лишь поющие линии известнякового рельефа, следы темной охры на пещерных сводах, немеркнущие восковые краски на обрушенных стенах,  мягкие блики вазовых росписей, тихое сияние иконных досок, магию масляной живописи и, всегда – божественный  рисунок.



Мысль проста и очевидна до крайности: человек в творце происходит, претерпевает,  старится и умирает, а творческое начало явлено и пребывает всегда вопреки смерти тела – это и есть бессмертие.
Созерцая шедевр, становимся причастны бессмертию.