Previous Entry Share Next Entry
VI
eruah

Внутренняя топика творческой личности крайне неоднозначна и так же многополярна. На некоторых ее полюсах группируются постоянные знаки, значимые только для автора, на других – значимые только ситуативно - здесь и теперь -  тогда, как на третьих присутствует внешне  асемиотичная семантика его почерка, манеры, стилистики, чрезвычайно значимые для глубинного анализа произведений исследуемого автора.
Вряд ли весь массив означающих, сплавленных в единое целое, отрефлексирован автором, отнюдь, но явленные его сознанию из глубин авторского «я», они отрицают всякую альтернативу себе, то есть  обнаруживают свою единственность, уникальность и, следовательно, истинность как актуализацию «я». Порядок означающих, их взаиморасположение, очередность, повторение, интенсивность, место в иерархии составляют новый уровень означающих, то есть новую структурную единицу; равно как соотнесенность, сомасштабность – следующий  уровень в качестве  нового структурного элемента, и, наконец, слияние означающих высокого порядка  в кластеры, группы, ансамбли представляют  уже доступный для рефлексии уровень соотнесения означающих,  когда открывается возможность рассматривать их констелляцию в парадигме композиции, характер которой для серьезного исследователя представляет собой искомый принцип творческой логики автора, тогда как для публики достаточно сюжета и подробностей, с связанных с  историей создания, биографией и высмотренных сюжетных деталей.

Безальтернативность   внутреннего выбора, императив избирательности всего того, что в процессе творческой биографии  складывается в авторский почерк,  дает право предполагать глубоко внутренний семиозис, укладывающийся в понятие структуры, как ее понимает Умберто Эко[i], то есть оказывается пластической проекцией «я», ее воплощением в характере линий, энергии рисовального жеста и цветовых вибрациях.
С этой точки зрения структура каждого последующего авторского произведения,  следуя психической жизни автора, предъявляет некий пластический инвариант, именно  то, что при полной смене тем и сюжетов позволяет отождествлять позднего и раннего Ботичелли, позднего  и раннего Ван-Гога, что при известном  допущении позволяет отождествить  структуру творческого «я» с узором папиллярных  линий   – меняется мир художника, его интересы, техника письма, приемы,  но отнюдь не сам художник, так в чертах пожилого  человека вопреки морщинам  узнаются черты, знакомые с детства.
С этой точки зрения внутренняя топика автора вызывает  самый пристальный интерес не только у искусствоведа, но и у психоаналитика искусства, предоставляя неисчерпаемый материал всевозможным изысканиям по психологии искусства, пытающимся максимально приблизиться к сути творчества, ко всем  нюансам творческого процесса.
В этой связи проскакивает вполне крамольная мысль о различении истинного творчества и его имитации, так называемого креатива и всяческого дизайна, поскольку имитация не имеет личностного почерка, довольствуясь уже состоявшимися и апробированными художественными приемами и техниками, что говорит об отсутствии жесткого, подчас болезненного императива, без коего не мыслится истинный  творец.




[i] Отсутствующая структура  ИД «Петрополис», 1998 г. Санкт-Петербург

?

Log in

No account? Create an account